Влияние неоромантизма на современный кинематограф

Вслед за нашумевшей в 70-х годах банальной картиной «История любви» появился поток картин, тиражировавших тему получившей признание мелодрамы, пытавшихся повторить ее «карьеру». Термин «неоромантизм» получил широкое распространение, и хотя смысла в этом термине было немного, им пользовались как научным понятием, искусствоведческим определением.

Отменил ли неоромантизм кинематограф секса, насилия, ужаса? Нисколько.

На экраны выходят ленты, воспевающие жестокость, культ силы, фашистское человеконенавистничество, порнографию. Пожалуй, эти фильмы стали еще более агрессивными и циничными. Если сравнить, например, знаменитую серию фильмов о тайном агенте королевы Джеймсе Бонде с бывшей в моде в то время серией «желтый тигр», изготовляемой в Гонконге, то приключения Бонда покажутся просто детскими шалостями по сравнению с изуверствами «желтого тигра».

Традиционные драки, погони, перестрелки в вестернах и полицейских фильмах крепко сдобрены в последних фильмах садистским смакованием жестокости, камера любуется подробностями предсмертных конвульсий, технологией самых разнообразных видов убийств, пыток, сексуальных сцен. И все же фильмы типа «Красотка»,или «Титаник» если не вытеснили, то во всяком случае потеснили «кинематограф насилия», отобрав у него часть территории. Тот в свою очередь принял меры против оккупантов, усвоив то, что создало успех неоромантизму, включив в свой арсенал его приемы, способы воздействия на зрителя и т. д. Так, в фильмы ужасов, в гангстерские ленты, в полицейско-уголовные истории стала активно проникать мелодрама, ее слезоточивые ситуации и дешевое морализаторство.

В этом отношении весьма показателен фильм «Крестный отец» Копполы, так же как и «История любви», коммерческий кинорекордсмен в истории кино. В нем заключена, запрограммирована сюжетная двусмысленность, идеологическая беспринципность. С одной стороны, показана жестокость, всевластие мафии, профессионально занимающейся убийствами, шантажом, торговлей наркотиками. С другой - красота и сила семьи, семейных связей, способность к самоотверженной помощи своим, стойкость и единство клана. Семья мафиозо Дона Корлеоне откровенно романтизирована экраном, она этим как бы получает индульгенцию, отпущение грехов. Романтизируются гангстеры, убийцы, закоренелые преступники. Они наделяются тонкой чувствительностью, сентиментальностью, способностью к красивому жесту.

Преступность их оправдывается или стечением роковых обстоятельств, виной перед ними общества, абстрактно понятой, или смятением духа, требующим выхода в активном действии. Все это подверстывается под понятие антибуржуазности, социального протеста, антимещанской оппозиции. Давным-давно уже лозунги эпатации обывателя цинизмом, смелостью, дерзким нарушением всех привычных табу потеряли всякий смысл, ибо обыватель первый оценил привлекательность раскрепощенного искусства и давно получает полное свое удовольствие от созерцания семи смертных грехов.

Мелодрама существовала всегда, подчас уходила в тень, потом снова царила на экране. Иногда ее было трудно узнать в маскарадном костюме модных кипотечений. Иногда она появлялась в классической чистоте своих форм. Иногда достигала вершины подлинного искусства. Но чаще всего оставалась третьеразрядным персонажем среди других жанров. Она не боялась повторов, держалась за них как за путеводную нить, без конца твердила своп прописные истины.